Мировая волна


Партнер АФ Династии Денис Киценко рассказал «Юридической Практике» о проблемах и перспективах в сферах банкротства, сложных взысканий и реструктуризации проблемной задолженности.


И должник, и кредиторы все чаще осознают целесообразность мирного урегулирования ситуации и склоняются к бизнес-решениям

 

1) Как повлияло вступление в силу закона о реструктуризации на баланс банкротств и реструктуризаций задолженности?

В Украине эти процедуры не имеют общей цели. Со стороны финансовых учреждений банкротство традиционно является способом взыскания; для бизнеса до 2008 года – прежде всего, способом приобретения интересующих активов, а после 2008 года – в основном, способом блокирования взысканий. Процедуры именно восстановления финансового состояния должника даже формально применяются чрезвычайно редко. Стало «классикой» соотношение: менее 200 санаций на почти 3000 производств. В свете этого средний показатель удовлетворения требований кредиторов (менее 9%) выглядит логичным результатом, а восстановление платежеспособности должника – исключением из серии «ненаучной фантастики».

Процедура финансовой реструктуризации, с рядом оговорок, выглядит почти справедливой, почти конструктивной и, к сожалению, едва ли жизнеспособной: 8 производств за 8 месяцев с момента формирования Секретариата. Это 1,5 млрд. грн к 582 млрд. грн. официально признанной «проблемки», при том, что официальным прогнозом было достижения уровня порядка 200 млрд. грн. Сравните с 1524 «новыми» банкротами за 2016 год — и вопрос соотношения процедур отпадет.

Разумеется, количество реструктуризаций в будущем возрастет – ведь не зря Сергеем Рыбалка был озвучен план достижения показателя в 70%. Впрочем, даже с максимальным вовлечением государственных учреждений такой показатель вряд ли может быть достигнут в ближайшем будущем.

2) Какие есть альтернативы урегулирования проблемной задолженности? Что предопределяет выбор того или иного способа?

Должник и кредиторы могут вместе искать способы, рассматривая различные варианты конвертации долга в корпоративные права или проводя совместный поиск альтернативных поручительств по схеме «реструктуризация существующего долга в обмен на больший объем обеспечения обязательств». Это – путь взаимодействия с кредиторами «белого» бизнеса.

Сейчас стало модным обсуждать рост роли медиации, и со многими предметами споров это соответствует действительности. И, по сути, тут могут прослеживаться определенные параллели с финансовой реструктуризацией. Однако, кредитная задолженность на десятки и сотни миллионов долларов – не тот случай, когда можно обойтись без четкого плана, документального закрепления обязательств и юридических процедур.

В случаях же, когда должники намеренно уклоняются от выполнения обязательств, кредиторы производят поиск альтернативных активов, блокируют связанный с бенефициарами бизнес, изучают основания для возбуждения уголовных производств в отношении должника и других механизмов законного воздействия. В большинстве случаев эффективная реализация таких действий существенно повышает уровень правовой культуры должника и возвращает его переговоры с кредитором в конструктивное русло.

Клиентом юристов, владеющих подобным инструментарием, может быть и должник. В таком случае, понимание направлений, которым нужно противодействовать, позволяет провести подготовительные мероприятия, по завершению которых кредиторы оказываются перед выбором: или принять предложение о реструктуризации «в редакции» должника, или уйти в длительные судебные разбирательства, эффективность которых не прогнозируема. В ряде случаев такие действия – единственный способ сохранить даже вполне «белый» бизнес, финансовая модель которого просчитывалась в «докризисный» период. К счастью, все чаще и должник, и кредиторы осознают целесообразность мирного урегулирования ситуации и склоняются к бизнес-решениям.

3) Какие проблемные вопросы возникают при проведении реструктуризаций?

По официальным данным, на момент нашего общения завершены 4 процедуры реструктуризации. В обратном порядке: две – Ощадбанком, одна – Индустриалбанком и одна – финансовой компанией, не относящейся к банковскому сектору. В каждом из случаев процедура проходила с привлечением лишь одного кредитора, что позволило избежать необходимости рассмотрения спорных ситуаций. Однако эти примеры близки к «идеальному газу» в физике. В целом, финансовая реструктуризация по закону 2016 года в условиях, приближенных к жизненным, вовсе не является таким простым процессом.

Во многих банкротствах отсутствует кредитор, требования которого составляют более 50% от общей суммы. Соответственно, проблема консенсуса будет одной из ключевых. Не менее дискуссионным будет применение моратория к требованиям лиц, не согласных с инициированием процедуры (пламенный привет равенству прав кредиторов) и производная от нее ситуация с инициированием дела о банкротстве. Разумеется, получение согласия квалифицированного большинства вовлеченных кредиторов для завершения процедуры является той еще задачей. В процессе развития практики применения закона появятся и непростые ситуации, связанные с поручителями должника.

В то же время, это отнюдь не означает, что подобный инструмент не востребован или не может быть эффективным: нужно лишь адекватно оценивать условия его применения. И не идеализировать его «справедливость» и «невозможность применения для манипуляций», ведь хотя прямо аффилированные кредиторы и не допускаются к принятию решений в рамках процедуры, применение ряда терминов общего характера позволяет получить 180-дневную паузу в процедурах взыскания. Это, в частности, критично для срока применения статьи 20 и признания недействительными договоров, намеренно ухудшивших финансовое состояние должника.

4) Какие новые правовые позиции сформировали суды, при рассмотрении дел о банкротстве? Каково их влияние на правоприменительную практику?

Практикообразующим будет, например, постановление ВСУ от 25 мая 2017 года в деле №925/2063/13, которым суд подтвердил, что список судебных решений, подлежащих кассационному обжалованию, – исчерпывающий, тем самым не только устранив противоречивую практику ВХСУ по этому вопросу, но и подтвердив отказ от подходов, изложенных ранее ВСУ 19 октября 2016 в деле №3-1165гс15.

Не меньшее значение для изменения практики обжалования решений в деле о банкротстве будет иметь и постановление ВХСУ от 19 января 2017 года в деле №916/1950/16: суд признал обеспеченных кредиторов участниками дела о банкротстве с момента начала производства по делу. Тем самым ВХСУ самостоятельно изменил ранее складывавшуюся практику приобретения обеспеченными кредиторами такого статуса лишь после признания судом их кредиторских требований.

В целом же уверен, что вопрос развития судебной практики в сфере банкротства заслуживает отдельного разговора. Ключевое значение сейчас имеет и то, какую позицию в отношении наследования практики займет новосозданный Верховный Суд.

5) Продолжат ли новые судьи ВС наработанную практику ВСУ и ВХСУ, или стоит ожидать новых поворотов?

Технически новации процессуального законодательства позволяют осуществить такие изменения. Однако, устойчивая к внешним факторам и оттого прогнозируемая судебная практика – это то, что не только ожидается от ВС подавляющим большинством юристов, но и является одним из ключевых факторов стабилизации экономики нашей страны.

6) Какое влияние окажет на институт банкротства новое процессуальное законодательство?

Приведенный выше пример позиции ВСУ однозначно подтверждает приоритет норм специального характера (закон о банкротстве 1992 года) над общими нормами хозяйственного процесса. В силу такой позиции влияние не должно быть масштабным. Однако, практика не сможет игнорировать принципиальные новации общего характера. И изменение порядка кассационного обжалования, и возможность оставить исковое заявление без движения, и изменение порядка проведения экспертизы, и подача документов в электронной форме – все это не может не внести коррективы в тактику производства в делах о банкротстве.

7) Можно ли утверждать, что пик банкротств в нашей стране уже пройден?

Мне бы очень хотелось иметь основания полагать, что количество случаев неплатежеспособности уменьшится. Однако, пока динамика развития экономики и общая политическая ситуация не позволяют считать, что ценность юристов в сфере банкротства и реструктуризации снизится.

Денис КИЦЕНКО

Партнер АФ «Династия»

Сайт издания «Юридическая практика»: http://pravo.ua/article.php?id=100116460

Публикации 21 февраля, 2018
Метки:

Написать комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован

восемнадцать − 3 =